Vous êtes à Vérone, la belle Vérone

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Vous êtes à Vérone, la belle Vérone » Квесты » Давайте жить дружно


Давайте жить дружно

Сообщений 31 страница 60 из 64

31

Симона улыбнулась уголками губ. Действительно, как она могла сказать такую глупость? Однако, сейчас девушке было не до смеха. Нужно было срочно найти какую-нибудь одежду и идти домой, но, чёрт возьми, как же ей не хотелось делать этого. Её супруг прибудет в Верону только завтра к обеду, а до этого времени вряд ли кто-то спохватится, почему молодая синьора так долго спит... Нет, это лишь поиск оправданий. Она должна хоть раз проявить силу воли, когда находилась рядом с этим мужчиной, она должна устоять. - И не нужно. - наконец взяв себя в руки, ответила она, усмехнувшись. - Ты такой, какой ты есть. Я люблю тебя. Озорного, живого, немного безумного... Ты помнишь? - должно быть, зря тогда Меркуцио назвал их безумцами. Теперь они и вправду сходят с ума, идут на такой риск, который раньше им и не снился. Это уже не тот риск, к которому так привык юноша, сейчас он отвечал и за неё тоже. - Быть может, если бы на том балу ты не поцеловал меня, ничего бы и не было? Не было бы мучений и боли. Ты бы наслаждался обществом распутных девиц, выпивкой, дуэлями, а я бы гордилась чистотой собственной репутации, выгодным браком... Меркуцио, какова цена нашей любви? Теперь уже ничто не будет так, как прежде. Готов ли ты принять это? И... Готова ли я?

0

32

- Безумные, - он кивнул, - как такое можно забыть. Я безумен! Ты безумна! Мы безумны!
Меркуцио усмехнулся и подошёл к ней, обнимая. Он не хотел её выпускать. Не сделал бы этого, если бы смог. И самолюбие ныло, что ему не хватило половины суток, чтобы не быть вынужденным выпускать её из комнаты.
- Что было, то было, сейчас мы здесь, - заметил он и усмехнулся, разжимая объятия. Прошлое, будущее, какая разница. Надо было жить сегодняшним днём и нынешним моментом, тем более таким счастливым.
- Цена велика. Огромна. Немыслима. Это же все мои жизненные принципы полетели кошкам под хвост!, - он усмехнулся, - но я не я, если не приму этот, того стоящий вызов судьбы. А он стоит того. Он стоит очень многого. Стоит тебя.
Меркуцио невольно скривился, сквозь усмешку, поняв, что он собственно говорит. Раньше он думал, что он никогда, нет, НИКОГДА не будет так растекаться комплиментам, а теперь почти этим самым и занимался.
- Мы возьмём что-то у сестрёнки, хотя боюсь её вещи тебе не подойдут, - он задумался. Найти в княжеском замке одежду по размеру и статусу девушки было трудно.

0

33

Она задумчиво поморщилась, тяжело вздыхая. Безусловно, одежда его сестры пришлась бы ей по вкусу, но... Едва ли избалованная девица могла надеть собственные платья дважды. Чего уж говорить о чужих. Кроме того, Мария была несколько крупнее её, что усложняло поиски. Какой странный, какой глупенький Меркуцио. Над городом стояла ночь, она была в его спальне, а он думал о том, как одеть её. Неужели все мужчины, даже с таким живым и озорным умом, так туго мыслят в самые неподходящие моменты? Сдержанно улыбнувшись, Симона высокомерно задрала и без того вздёрнутый носик и придирчивым взглядом осмотрела покои возлюбленного. - Чтож, у меня нет иного выхода. Я не могу пойти домой в таком виде, пусть и под покровом темноты. - Удержи меня, умоляю, удержи. Заставь меня остаться, словом, действием, чем угодно. Любовь моя... Как странно даже думать об этом. Моя любовь... Как странно воображать, будто я могу любить кого-то. Она скрестила руки на груди, прикрывая то, за демонстрацию чего общество непременно осудило бы её. В конце концов, она замужняя дама. Разве должна она компрометировать себя... первая? Разве должна делать решительный шаг к желанному разврату? Как же она истосковалась по его прикосновениям, которые в воображении её преобразились, становясь самым желанным на свете. - Он прибудет к обеду. - тихо, ледяным тоном произнесла графиня, чтобы не выдать своих истинных чувств. До обеда, ей нужно быть в своей спальне в левом крыле виллы до обеда. Несчастная.

0

34

- Он?, - парень нахмурился. Говорить о супруге возлюбленной не хотелось, - До обеда ты будешь дома. Ухмылка  говорила, что врядли сказанное значило, что девушка окажется там хотя бы до рассвета. Он осмотрел её наряд, он откровенно показывал прелести Симоны и другой бы девушке появившейся перед ним в таком виде Меркуцио как минимум предложил подарить желтые ленты, а скорее всего воспользовался иначе. И сейчас кровь советовала сделать именно это, делая это посредством изменения своего курса течения. И долго сдерживать себя юноша не собирался, но пока...
Молодой человек выглянул за дверь. В коридоре никого не было.
- Идем, - шепнул он, тихо выходя из комнаты и почти на цыпочках пробираясь к двери сестры, пару раз оглянувшись, чтобы убедиться, что девушка идет следом.
- Раньше я крался так, чтобы напугать её, - прошептал Меркуцио, - видела бы ты, как она кричала, когда обнаружила у себя на кровати пойманную недалеко от дворца крысу.
Юноша усмехнулся, но тут понял, что Симона врядли сочтет его шалости уместными.

0

35

Словно в подтверждение недавних слов о безумии, молодой человек вышел в коридор, направляясь к комнате сестры, и, что самое страшное и волнующее - зазывая за собой Симону. Да, ещё совсем недавно девушка могла твёрдо заявить, что не склонна к авантюрам, что жизнь размеренная и спокойная для неё желаннее всего, но на самом деле всё это рухнуло ещё тогда, когда она затащила юношу в свою комнату, дабы привести в приличный вид его одежду. Что уж говорить о сегодняшней выходке. Она уже почти не плела интриги, все её поступки были полны безрассудства и огромного риска. - Крысу? - изумленно переспросила Монтекки, стараясь избавить своё лицо от гримаски отвращения и ужаса. - Это омерзительно! Крысу, на кровати... Какой ужас! - в этот момент, как бы нелепо это не звучало, Симона поняла, как сильно любить его. Да, точно. Ведь если бы она не любила его, узнав о нём подобное, она захотела бы придушить его. Очевидно, Меркуцио не заметил её импульсов, и решил сначала одеть её, а потом отправить домой. Тяжело вздохнув, девушка на цыпочках подошла ближе, теперь надеясь на скорое завершение этого фарса.

0

36

Он не ждал от девушки другой реакции и усмехнувшись, покачав головой отметил:
- Крысу! А я думал, они подружатся, - в голосе звучала ирония, ведь и так было ясно,  что цель была другая. И её он назвал с самого начала.
Вот они уже у двери, если повезет, то сестренка задержалась в библиотеке или сплетничая со служанками.
[b]- Если она хочет трепать языком как базарная баба, то пусть получает то, что достойно такого поведения![/b], - добавил Меркуцио, которому порядком поднадоели слухи и сплетни. Юноша приоткрыл дверь. Комната действительно была пустая. Он поманил Симону рукой и кивнул на сундук, где у сестры должна была храниться одежда

0

37

Симона сжалась, опасливо озираясь по сторонам. Находиться в полночный час в чужих покоях, и, более того, собираться взять кое-что из одежды, было для неё верхом эсктримальности. Даже придя в таверну в столь откровенном виде, девушка не испытывала той бури чувств, что завладела ею сейчас. Страх быть обнаруженной ввёл королевну в оцепенение. Она боялась даже подумать о том, что сделала бы сама, увидев в своих покоях подобную парочку. Надо сказать, лишь малый фрагмент этой мысли вызвал в синьоре нервную усмешку. Дав Меркуцио открыть сундук, девушка взяла первое попавшееся платье, надеясь, что благодаря шнуркам оно не будет висеть на ней, и ветром выскользнула в коридор, возвращаясь в комнату герцогского племянника, а там уже принимая свой обычный, сдержанный, чуть высокомерный вид. - Где я могу привести себя в порядок? - спокойно, почти без язвинки произнесла Симона, явно недовольная его намерениями. Что ж, если он сам хочет отправить её домой, она не будет противится. Дважды ползать в его ногах она не будет.

0

38

Они быстро вернулись обратно, когда девушка взяла платье. То что сестренка наутро заметит пропажу, его мало волновало.  Ну порет девица немного, да ничего не докажет. Молодой человек лукаво посмотрел на Симону. Девушка задала вопрос, над которым любой порядочный юноша задумался. Меркуцио к таким не относился. Он приобнял её за плечи, разворачивая спиной к кровати и нежно усаживая девушку.
- Например, здесь, - юноша усмехнулся и провел рукой по плечу возлюбленной, окончательно спустивши лиф платья в следствии чего его взгляду открылась шикарная грудь Симоны.
- Все равно в том виде в котором оно находиться его уже не залатаешь, - усмехнулся Меркуцио, и ещё немного приспустив платье, поцеловал девушку в губы, склоняясь и заставляя лечь её на спину.

0

39

Девушка замерла, едва дыша, по коже пробежал неприятный холодок. Вы спросите - почему, ведь она сама этого хотела. Да, Симона позволяла прикасаться к себе, целовать, смотреть, и ей это даже нравилось. Взгляд она ценила превыше всего, потому что лишь единожды завладев взглядом человека, Монтекки могла взять его душу в плен.
Но этот взгляд предвещал близость. Близость... Перед затуманенным взором проплывали пугающие картинки супружеских ночей. Одно и то же, вновь и вновь, те же слова, словно паршивый спектакль в захудалом театре. На белоснежной коже, там, где её обычно закрывала одежда, виднелись небольшие синяки и кровоподтеки - следы пальцев. За это Симона ненавидела мужа - он каждую ночь уродовал её прекрасное тело. Быть может, Эмилио и был ласков, но уж точно не с молодой супругой. Продажные девки, очевидно, вызывали в нём куда больше нежности.
Девушка судорожно вздрогнула, почувствовав его губы, тая от мягких прикосновений. Она была с ним один лишь раз, и тогда казалось, что это незабываемо, но, Боже, что воспоминания в сравнении с ощущениями здесь и сейчас? Резко вжавшись в постель, Симона внимательно посмотрела на Меркуцио снизу вверх.
- Пообещай мне, что ты никогда не причинишь мне боль. - властно потребовала она, игнорируя ситуацию. - Обещай. - чеканный тон сменился тихим шепотом, маска слетела, обнажая настоящую её. Напуганный ребёнок. Кажется, даже в пять лет она не была такой.

0

40

простите за бред)
Избавляясь от ставших ненужными тряпок, юноша касался губами кожи девушки. Губы скользили по телу, как бы выискивая наиболее чувствительные точки, чтобы задержаться там подольше. Меркуцио провёл в постели с достаточным количеством женщин, чтобы знать эти сигналы, хотя раньше он мало обращал на них внимания. Целуя девушку, он постепенно разделся и сам почти полностью, когда Симона удивила его своей просьбой.
- Обещаю, - он не знал, что это значит, пока не приподнялся на локтях и не увидел, что случилось с телом девушки. Многие синяки были далеко не свежими, чтобы быть нанесенными в баре. Меркуцио резко переменился в лице, было видно, что он очень недоволен видимым.
- Я убью его!, - голос звучал резко и уверенно. Юношеский максимализм и категоричность давали о себе знать, - он не может, так с тобой поступать! На данный момент хватало этих синяков, чтобы вновь заставить этого молодого человека искать проблемы, только вот ударивший в голову гнев не ослабил напряжение в другом месте. Видимо по этому он всё ещё склонялся над ней, будучи близко к вторжению в эту обитель.

0

41

Да ладно, всё же для себя любимых.))
Мгновения было достаточно для того, чтобы осознать - его слова не следует пропускать мимо ушей. Меркуцио являлся человеком, способным на самые невероятные безумства, если сердце его пылало пламенем идеи. - Я убью его! - гулом отдавалось в ушах. Но ведь он не рискнёт всем ради этого? Его свобода? Его Верона? Как же Симоне хотелось верить в это, в то, что парень не сможет пойти на убийство. Но если только подумать, скольких людей Капулетти он ранил, возможно даже убил. Неужели рука его не поднимется на человека, к которому герцогский племянник испытывает презрения и ненависти едва меньше, чем к своему злейшему врагу.
Девушка осторожно и трепетно взяла его лицо в свои холодные ладони, стараясь привести в себя. Конечно, до конца это всё равно не получилось бы, и её бедра частично чувствовали это.
- Чщщ. Тише. Не говори глупостей. - прошептала Монтекки, превосходно удерживаясь от того, чтобы не высказать то, что она сама думает по этому поводу, иначе юноша сорвется прямо сейчас. - Он мой супруг. И... Он считает, что имеет на это право. Так и есть. - спокойный, размеренный тон в то время, как внутри волнами накатывало возмущение. Она сама убьет его, воткнёт в горло нож для вскрытия писем и будет наблюдать, как из артерии хлещет кровь, или отравить, подмешав яд в вино.

0

42

- Это не глупости, - Меркуцио поджал губу, выгнулся, честно говоря, будучи подталкиваемый своими физическими желаниями совсем не к продолжению разговора. Но в душе горело далеко не только желание расквитаться за обиду любимой. Ему просто претила мысль, что кто-то ещё проводит с ней ночи. Банальная ревность. И всё же его слова были серьёзны. Серьёзны в тот момент когда были сказаны, и если бы Эмилио Вампа сейчас стоял перед ним, то юноша, не задумываясь, выхватил оружие и проткнул бы его насквозь. Но перед ним была только Симона. Её Меркуцио продолжил страстно целовать, и поддался наконец-то порывам тела. Мысли при этом расплылись. «Я убью его» осталось на потом. Движение юноши нельзя было назвать нежными или аккуратными, им двигала страсть, и он казалось хотел охватить этой страстью и любовницу, не грубо, стараясь не причинять боли, но и всё же почти не забывая о себе любимом. «Убить его» он успеет и потом.

0

43

Тело охватило приятное напряжение, с губ сорвался тихий долгожданный стон. С Меркуцио всё было совершенно иначе. Да, он тоже не был образцом нежности, но его резкая страсть была лучшим, что когда-либо ощущала девушка в сексуальном плане. Её сводил с ума огонь, заключенный в душе княжеского племянника. Не привычная юношеская пылкость, а самое настоящее пламя, способное спалить даже его обладателя.
Ревность! Имел ли он вообще право на ревность? Должно быть, столько же, сколько она имела право проводить с ним ночи после того, как намеренно разбила его сердце. Тем не менее, оба они нарушали правила.
Монтекки даже не думала о вопросе, который в обычное время мгновенно бы пришёл в её прагматичную головушку. Первый и последний раз? Или теперь всё будет иначе? Глупо было затевать это просто так, но и быть любовниками здесь, в месте, где сплетни разлетаются быстрее стаи напуганных голубей? Убежать - слишком страшно. Жить вдвоём на краю рыбацкой деревушки, там, где никто не узнал бы, кто они такие. Романтика, способная повлечь за собой большие неприятности.
Симона выгнулась, впиваясь ногтями в его влажную спину. Дышать было невыносимо тяжело, но как удержаться, чтобы не целовать его вновь и вновь. Напряжение внизу живота лишь нарастало, но когда он вдруг замедлялся, чтобы помучить её и продлить удовольствие, начинало быстро утихать, словно разгоряченные угли, оставленные без внимания. Порой девушка замирала сама, обнимая ногами тело Меркуцио, вжимаясь в него так сильно, что можно было почувствовать, как он заполняет её до предела.

0

44

Донесшиеся до его ушей стоны девушки только ещё более разгорячили его. Ему нравилось, что она так же получает удовольствие. И опять же желание угодить или самолюбие? Юноша не знал, да и ему было всё равно. Сейчас одна вещь не мешала другой. Меркуцио пытался не прекращать поцелуи, изредка прерывался, когда понимал, что в этом темпе конец всему придет слишком быстро. И он, со всем своим духом авантюризма, полагал, что так сможет продолжаться, если он не сможет выполнить свою угрозу. Покров ночи казался ему чем-то несокрушимым. Сейчас здесь  стоны из его покоев никого не удивят, а потом? Он об этом не думал.
Желание толкало его всё же ускориться ещё. Ответы девушки уже не походили на тот раз, когда она пришла в его покои. Она реагировала на его движения, пытаясь доставить ответное удовольствие, или усилить своё. На счёт второго Меркуцио не знал, но первое ей удавалось.

0

45

В какой-то миг с её губ сорвался тихий смешок. Мысль, что так её развеселила, заключалась в следующем: никто не посмеет вломиться в покои Меркуцио до тех пор, пока отсюда доносятся стоны, за исключением разве что, двух-трех персон, которым сейчас точно не до него. Хороший способ остаться с ним - стонать вечно. Правда рано или поздно она охрипнет, или они умрут с голода... Что за ересь в моей голове?
Симона потянулась, чтобы поцеловать его, а затем выгнулась запрокинув голову назад. Ощущение того, что только здесь он может управлять ею, было неожиданно приятным. Время не то, чтобы застыло, но превратилось в непонятную субстанцию. Нельзя было понять, сколько прошло секунд, минут, а быть может уже и часов, время одновременно текло и быстро и медленно.
Предчувствуя приближение того самого пика, ради которого начиналась эта затея, девушка прижалась к нему всем телом, уже не замечая, с какой яростью впиваются ногти в его кожу.

0

46

Ногти девушки, впиваясь в спину Меркуцио, заставляли бежать по его спине теплые, тонкие струйки. Дыхание учащалось, молодой человек хрипло стонал, кажется на момент, забыв обо всё на свете. В тот момент, когда стон превратился в тихий вскрик, и юноша упал рядом с девушкой, продолжая обнимать её.  Со временем они начали вновь дышать спокойно. Юноше хотелось просто остаться лежать рядом с девушкой. Странно учитывая, что обычно «закончив дело» он либо покидал комнату, либо выкидывал партнершу, если дело было у него. Но эту девушку он напротив обнимал, будто сам опасался, что она уйдёт. Он отвезет её утром, но до утра ещё было далеко. Глупые мысли, это не мои мысли, я смогу любить не теряясь. Синьора, может, Вы объясните, почему амуру вздумалось запульнуть стрелу  именно в меня. Будьте прокляты вопросы, ответ один и ответ этот безумие.

0

47

Тело пронзила приятная дрожь, с губ сорвался протяжный стон и девушка обмякла, тяжело дыша. Только сейчас она почувствовала, как было жарко, причем жар этот был сухой, вызывающий лишь одно желание - поскорее прыгнуть в холодную воду. Тело сотрясалось от бешеного пульса, а в мыслях был полнейший сумбур. Симона лежала, уставившись в потолок, стараясь не думать о том, что спустя жалких три-четыре часа придётся подумать о том, что пора возвращаться.
- Давай убежим? - усмехнувшись, вдруг предложила девушка. Понимал ли он, что она всё равно никогда не согласиться сбежать с ним? Идея отправить Эмилио в преисподнюю и то казалась ей более приемлемой. Но даже если вдруг синьор Вампа отправиться в мир иной, возникала ещё одна весомая проблема, и имя ей Эскал. Ни для кого не секрет, что женитьба на вдове мягко говоря не имела популярности в обществе. Безусловно, у неё было высокое происхождение, прекрасная внешность, безупречные манеры, но всё это могло перечеркнуть одно - она уже была замужем. Князь всегда казался Монтекки человеком добродушными, и даже излишне мягким для того, в чьих руках сосредоточено столько власти, но что если его решение будет противоречить планам двух безумцев.
В это вериться с трудом, но Меркуцио не просто заносчивый раздолбай и гуляка с веронских улиц, ввязывающийся во все неприятности, что только можно вообразить, а будущий правитель сего прекрасного города, обязанный (да, смешно) поддерживать порядок и остановить распри меж двумя уважаемыми семьями.

0

48

- Убежим? Да, далеко, бросим всё ко всем чертям, - юноша вспыхнул от этой идеи мгновенно. Он не думал, в тот момент не думал ни о друзьях, ни о дяде. Меркуцио повернулся к ней так, чтобы девушка могла его видеть.
- Оторваться, танцевать наперегонки ветра. Чувство свободы, которое присуще мечтателям и безумцам. Я не мечтатель, дорогая и никогда им не был. Но свобода это самая ценная вещь для человека. Крестьяне стремятся в город, ища здесь свободу. Звери, посаженные в клетки, пытаются перегрызть прутья, а заключенные в тюрьмы преступники совершить побег. И всё это в неистовом стремлении к свободе. Оно ослепляет всех и ослепит и нас.  Куда бежать? В какой-то момент безумие заставит забыть и это. Но это шаг к свободе, которую не променяешь ни чем и ни на что.
Он сам забывался, не понимая о чём говорит, просто говорил, как всегда много и восторженно, слушая свой голос. Короткий поцелуй в губы девушки и Меркуцио поднялся.
- И всё же я не могу оставить то, как этот мерзавец обошелся с тобой просто так. Говори, сколько хочешь, что это его права, это не уменьшает мерзости его поступка.

0

49

Зачарованная улыбка сползла с её губ, стоило девушке начать по-настоящему слышать то, что он говорит. Казалось бы, Меркуцио был человеком, который, как и она сама, далёк от романтики. Это был не её кузен, который пишет сонеты, дарит цветы, любит прогулки при луне, философские разговоры и сердечные клятвы. Нет, этот парень был до мозга костей земным, его не волновало ничего, кроме обычных для всех людей потребностей, и сейчас он, Меркуцио, говорил это?! Свобода, вот что действительно ценил юноша. Это навевало на него долю романтизма, позволяя восхищенно отзываться об этом прекрасном чувстве, едва ли существующем в объективном мире. Ведь свободными до конца мы можем стать лишь после смерти. Свободными от жажды, голода, усталости, желания быть кому-то нужными. И вдруг Симоне стало по-настоящему страшно. Быть может, хорошо, что им не удалось обвенчаться? Весьма часто люди отзываются о браке, как о потере свободы. А теперь представьте, как ненавидел бы княжеский племянник человека, который его этой свободы лишил.
Поэтому, Монтекки была несказанно счастлива, если можно так выразится, что молодой человек сменил тему, пусть та, надо сказать, была не из приятных.
- Но ты не тронешь его. Это поставит под удар меня, тебя, наши семьи. Это скомпрометирует меня. Мне желаннее быть несчастной супругой, чем вдовой с испорченной репутацией. Подумай только, кто возьмёт меня в жены, если дядя не отправит меня в монастырь. - девушка замолчала, рассматривая локон, который показался ей особенно красивым. Волосы, какие же они красивые, мягкие и блестящие. Кто ещё обладает такими волосами?

0

50

Меркуцио тяжело вздохнул, нахмурился. Девушка была права, но всё-таки он был бы не он, если бы согласился. В первый он был зол на неё, теперь он собирался заступиться за девушку. А она говорила разумно и при этом совершенно для него неприемлемо.  А он ревновал. Знал, что ревновать не к чему и ревновал, не имея на это права.
- Репутация? Тебе важно, о чём треплются в кулуарах? Меня тошнит от этих сплетников. Они видят только то, что интересно и скандально, остальное они даже не подумают рассмотреть. Ты права и не права одновременно. Права говоря, что это повредит, но не права уговаривая меня не делать ничего. Да он твой муж и по обычаям он имеет право на всё, но как человек? Не мне говорить о морали. Но я говорю…
Меркуцио обнял Симоны, поняв, что ему следует понизить голос и зашептал.
- Если я не трону его, то мы должны найти способ видеться. Как часто ты сможешь приезжать погостить»?

0

51

Монтекки резко оттолкнула его, поднимаясь с кровати и заворачиваясь в простыню. Лицо её в секунды заледенело, а взгляд больше не выражал той любви, что был всего несколько секунд назад. Идеальная осанка, гордо поднятая голова, и лишь по частому дыханию можно было понять, как сильно девушка возмущена.
- Глупый мальчишка, неужели ты не понимаешь? - вдруг заговорила Симона, поворачиваясь лицом к юноше, отчего часть её лица оказалась освещенной, а другая потонула в тени. Только это одно создавало какой-то пугающий образ. Чего уж говорить о предвкушении её слов. - Я должна быть идеалом в их сознании. Идеалом во всём. И если у меня получится казаться идеальной супругой, я сделаю всё, чтобы достичь этого. Я буду жертвой в их глазах, а он негодяем. Представь, что однажды он позволит себе лишнее, и тогда я сама убью его. - судорожный вздох. Девушка определенно знала, что скажет дальше, но для этого нужно было сделать паузу. - Тебе наплевать на себя, наплевать на меня. Но подумай о своих детях, внуках. Это пятно ляжет и на них. - медленными, осторожными шажками Симона подошла к окну. - Ему нужен наследник. Пока Вампа его не получит, мне придётся проводить больше ночей в его... поместье.

0

52

От её взгляда и тона становилось не по себе, но юноша завелся.
-Бесполезное дело казаться идеалом, для тех, кому на тебя плевать, а особенно для тех на кого наплевать тебе. Ты строишь для себя иллюзию. Иллюзию идеального брака, чтобы не услышать о себе дурного слова. Моя дорогая, позор это то, что сидит внутри. Он не осязаем, а то, что с тобой делает синьор Вампа, ты видишь и чувствуешь. Что ты ещё стерпишь? Не говори это. Не при мне! Считай это хоть просьбой, хоть приказом, но если мы повстречаемся впредь, я не хочу слышать про ваши ночи. Не откажи мне в данной просьбе. Дай знать если он обидит тебя, но дай знать это другими словами.
Было ясно, что эта просьба была вызвана всё тем же. Он видел перед собой девушку, которую хотел бы назвать своей, но не мог. Она была его любимой, но его не была. Принадлежала другому синьору, без манер и совести. Совесть и у Меркуцио была явлением редким, но просыпалась четко и в самые экстремальные моменты. Сейчас же он говорил от себя, от всего своего эгоизма и той любви на которую способна эгоистичная натура.

0

53

В глазах девушки, помимо вечной мерзлоты, читалось лишь одно - ему не следовало этого говорить. Сердце в груди стучало так яростно, что казалось, будто оно бьется о грудную клетку, прыгая от стенки к стенке. Как он мог сказать ей подобное? Меркуцио словно не понимал ничего, и специально рушил то, в чем она пыталась себя убедить. Так будет правильнее: терпеть, делать вид, что всё хорошо. Она может отомстить, когда ей захочется, но не будет делать этого, потому что она сильна, потому что...
Симона сложила руки на груди и встала на носочки, задрав нос - она часто неосознанно делала так, когда хотела казаться выше во всех смыслах этого слова. - Я не хочу, чтобы кто-то думал обо мне плохо. - уверенным, чеканным тоном объяснила девушка, поправляя простыню, которая начала сползать вниз. - Он цветущий мужчина, Меркуцио, и сам он ни за что не отправиться на тот свет, а раз уж я решила ему в этом не помогать, мне придётся играть в счастливый брак, дабы никто не считал меня несчастной. - Монтекки замолкла. Завершающая фраза юноши стала для неё последней каплей. Метнувшись к нему, Симона замахнулась, желая влепить ему пощечину, но отчего-то остановилась. - Он не поднимал на меня руки. Он лишь забылся. - Не хочешь слышать про "наши ночи"? Но нет же, слушай, как слушала я тебя. Конечно, девушка сильно утрировала, но в её словах не было неправды. Эмилио никогда не бил её. Надолго ли это?.. - В тебе столько пыла, любовь моя. Хотела бы я посмотреть на тебя тогда, когда я буду носить его ребёнка. - эта фраза была призвана добить его. Произнесенная с язвительностью и желчью, она, черт возьми, была самой правдивой в этом фарсовом диалоге. Что будет, когда всё измениться?

0

54

Он не хотел оправдываться. Брать свои просьбы назад. Не хотел менять своего мнения. Взгляд и поведение девушки говорили, что ему надо сделать это, но Меркуцио не хотел этого видеть.
- ты не поможешь. Найдутся другие, кто поможет!
Её последние слова разожгли ревность ещё сильнее. Юноша был зол на своё бессилие в данной ситуации. Он мог не отвести её. Скрывать здесь. И всё таки он даже где-то понимал, что это было неправильно.
- Не поднимал руки? Ты ждешь, пока он сделает это? Пока ты не хочешь помощи, когда-то не сможешь её попросить. Смотреть на тебя, носящей его ребенка. Ты знаешь ведь, что я не сдержусь. Уже сейчас меня злят эти мысли. Это никто не отрицает. Ты заставляешь ревновать меня и просишь не трогать супруга. Я не могу желать его смерти в этих случаях. Пусть он даст мне повод. Какое-то оскорбление! Я ухвачусь за него.
К концу он опять затих, будто пыл начал угасать, слабеть. По всей вероятности, чтобы  чуть позе вспыхнуть с новой силой.

0

55

Всё внутри сжалось с такой силой, что стало больно. Симона закрыла глаза, наивно полагая, что это позволит ей абстрагироваться, но с закрытыми глазами она только лучше слышала возлюбленного. Только из вредности девушка хотела кричать, что Меркуцио не прав, но аргументов не было и у неё опускались руки. Действительно, откуда она могла знать, поднимет ли у него рука? Кто она вообще для собственного мужа? Ему нет дела до неё. Она словно породистая лошадь, которой хвастаются, но запирают в конюшне.
- Нет, ты не сможешь убить его. Ты не убийца, Меркуцио. Ты не... - Господи, как же ей хотелось в это верить. Но они оба изменились, их сердца загрубели, и неизвестно, на что они были способны. - Что скажут люди, даже если ты честным образом вызовешь его на дуэль? Что скажет Эскал? Эмилио Вампа - мой муж. Чтобы быть со мной, тебе придётся с этим смириться! Даже если ты убьёшь его, откуда мне известно, что ты сделаешь сразу после этого? Быть может, женишься на златокудрой девице с глазами и умом лесной лани. - девушка фыркнула, представляя себе эту особу. И пусть самолюбие просто зашкаливало, тонкие иголочки ревности пронзали ледяное сердечко, оставляя на нём мелкие трещины.

0

56

- Не смогу? Почему ты судишь? Вся жизнь это борьба. Или ты или тебя, вопрос только в том, кто раньше. Да, раньше все мои склоки заканчивались ранениями противников в случае моей победы, о я смогу сделать это если это будет нужно.
Он говорил на удивление спокойно, почти не повышая голоса. Он видел смерть на улицах Вероны. Её от этого уберегли. Как она могла судить об том, на что он способен. Он не был жесток, но он прекрасно разделял мир на друзей и врагов, как любой молодой человек, не видя серых тонов.
- Дядя? Дядя хочет мира. Он уже устал. Это видно. Но он поймет, если дело будет правым.
Меркуцио честно рассчитывал на поддержку дяди, но в голосе таилась горечь. Всё-таки дядя был наравне с друзьями практически единственным близким человеком и прощал ему все выходки. И всё же та выходка, которую он собирался совершить, пусть даже отдаленно похожая на «проступок» совершенный дядей в юности, чьи отклики донеслись до Вероны недавно, неблагополучно подействовал бы на слабое сердце Эскала. Совесть как мы говорили, просыпалась в его глубинах редко, но метко. И всё же это его лишь притормозило.
- Глупая девица? Неужели ты думаешь, что я смогу променять тебя? Да, дядя настаивает, на моем браке… О ведь раньше думал… Не важно, сейчас ничего не исправишь. Он не настаивает, просто дает понять, что я должен спешить.
Казалось, весь огонь изнурил себя. Новое топливо в виде юношеской страсти было на подходе. И уже в следующий момент он заговорил громче.
- К черту этих глупых девиц. К черту весь мир. Жизнь здесь и сейчас! Весь мир в этой комнате, вся вечность в мгновении. Сейчас нет ни дяди, ни синьора вампа, ни глупых златовласых девиц! Зачем о них?

0

57

Ну уж нет! - покачав головой, подумала она. Когда-то Симоне доставляло удовольствие стравливать мужчин, толкать их на драки, к тому тонкому лезвию, что перерезает нить дружбы, превращая её во вражду. Ещё пару месяцев назад она едва не разожгла между Бенволио и Меркуцио вражду. Но сейчас... Сейчас всё было иначе. Речь шла в первую очередь о его жизни. Даже если дуэль оставит его победителем, но Эмилио будет мертв, кто знает, что за этим последует. Едва ли это сойдёт ему с рук, несмотря на то, что его дядя сам Эскал. Изгнание, смерть, или что-то похуже?
- Исключено. Он едва ли поймёт твоё ребячество. Подумай, как это будет выглядеть со стороны. Ты ищешь повода, чтобы вызвать на дуэль человека, являющегося мужем девушки, которая не более чем увлечение. Уверена, в его глазах я ничуть не отличаюсь от всех девиц, что когда-либо были в этой постели. - холодно взглянув на молодого человека, девушка указала на кровать. Странно, что Монтекки сначала сказала, а лишь потом подумала об этом, и ей стало противно от собственных слов.
Конечно, никто даже не думал о том, что Меркуцио может променять её на другую женщину, какой бы она ни была, но кто спросит его, если подвернётся действительно выгодная партия.
- Скажи, что любишь меня. - скорее требовательно, чем нежно. Симона выпрямилась, внимательно рассматривая юношу. Легким движением пальцев она развязала узелок на простыне и та упала на пол, оставляя её полностью обнаженной.

0

58

- У него были догадки. Ещё после бала, но после моего поведения в последнее время в это не поверит никто. Но чего тогда ждать? Ты даешь понять, что ждать встреч с тобой бесполезно. А к ним должны стремиться оба, иначе ничего не выйдет. Я вижу для тебя важнее слово честь. Каждый понимает его по-разному и не во всех смыслах оно означает благо. Честь может быть достоинством или глупой идеей, стремление к которой уничтожает все вокруг.
Какое-то непонятное волнение таилось в нем, когда он смотрел в её глаза. Это он ощущал и ранее, отвернуться хотелось до ужаса, лед её глаз казалось, гасил его огонь и опустошал. Но девушка нашла другой способ как «не дать огню погаснуть». Невинная просьба и опущенная простыня. Он подошел к девушке.
- Люблю, черт возьми, люблю и не верю в это сам. Никогда не поверю, хотя она поглощает меня. Ты чувствуешь это тоже?  Этот практически губящий шторм, бессмысленный и кажущийся нужным.
Он взял Симону за руку и притянул к себе.
- Как всё глупо началось с разговоров о вечности и безумии.

0

59

Едва заметная улыбка исказила алые губы, кожу окинул жар его прикосновений. Симона изогнула одну бровь, взглянув на Меркуцио снизу вверх, но даже сейчас в её взгляде читалось некоторое высокомерие.
- Я люблю тебя, и это похоже на раскаленные бусины в сердце. Они медленно убивают меня, разжигая страсть, но вытащить их - значит убить себя немедленно. - девушка прижалась к нему, тяжело дыша. Как бы я хотела жить, как прежде. Осознавать, что брак - это мой долг, не жаждать встреч с ним, его объятий, поцелуев. Относиться ко всему с завидным хладнокровием и во всём искать только абсолютную выгоду.
Монтекки осторожно отстранилась, прикрываясь руками. - Я сделаю всё, чтобы гостить у дяди каждую неделю. Ты тоже можешь оставаться в доме Монтекки столько, сколько тебе захочется. Однако, есть одно НО. Нам придётся рассказать Бенволио и Ромео. Знаю, мой брат после произошедшего в том... Заведении вряд ли забудет упомянуть об этом. Порой мне кажется, что он просто ненавидит меня. За мои интриги, за мои слова, за то, что я сделала с тобой. Возможно, ты пытался предаться старым, давно изученным утехам, вести себя как прежде, но ты не понимаешь, как сильно ты изменился для них. - Симона упала на кровать, закрывая глаза и задумываясь над тем, насколько сильно изменилась она. Можно спорить сколько угодно, но едва ли эта любовь сделала её чуточку лучше, добрее, милосерднее. Возможно, чувства добавили ей смирения, но оно не приносило ничего кроме боли.
- Он будет против. Он не позволит нам... Бенволио, мой мальчик, он такой рассудительный.

0

60

Её слова в чем-то обрадовали юношу. Хоть так, хотя бы их встречи смогут продолжаться под покровом ночи и закрытых дверей. Но рассказать друзьям? Он знал, что они давно всё поняли, хотя и не давали этого увидеть. Но тут было другое. Оба прекрасно поймут, что это будут за встречи, и то, как они это, скорее всего, воспримут, ужасало. Меркуцио помнил, те практически единственные ссоры с друзьями и их причины, а вернее причину. И тогда это было слухами. А теперь? Он не знал, чего хочет больше сохранить дружбу и отказаться от возможности видеться с девушкой. Или рискнуть и тем и другим. Неужели она всё ещё сеет семя раздора. Сомнения закрались в его голову. Она уже делала это. А теперь…
- Ты знаешь, что эта новость их не обрадует. Я знаю, что они сделают для меня всё. Как и я для них, но это… пойдут ли они на содействие в подобном. Я могу приукрашать, могу говорить, что конечно они поймут, но и это ты знаешь, знаешь, что раньше их это уже не радовало. Они хотят защитить тебя, пусть даже от меня. И они правы, черт возьми. Сказать им? Что? Что я влюблен? Вот так, этими словами? Меня свяжут по рукам и ногам и закроют в доме скорби, как умалишенного, если вообще не примут за одержимого. Да, это единственный способ и великий риск. И цена может быть слишком большой. Я готов ставить на кон жизнь, но не дружбу. Я рискую потерять и их и тебя. Моя дорогая, этот риск оправдан? Он оправдает себя, если выпадет в нашу пользу, а если нет? Их вины не будет в этом, хотя я тысячу раз буду проклинать этот выбор. Сказать им всё! Я готов кричать об этом на весь мир, но довериться одним из самых близких людей? Я пойду, пойду на этот шаг, только если нет другого выхода.
Он говорил, говорил из сомнений, говорил от страха. Он мог сказать «Если это опять игра, я убью тебя и сам пойду на эшафот» Но эти мысли остались несказанными. А поэтому их заменила в общем-то пустая болтовня о сомнениях.

0


Вы здесь » Vous êtes à Vérone, la belle Vérone » Квесты » Давайте жить дружно